я построю собственную стену кирпичик за кирпичиком

Я построю собственную стену кирпичик за кирпичиком

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Я – сверхновая звезда, новая реальность!
Отвечаю за слова и это не крайность!
Я такой, какой я есть – всё: моя заслуга!
А слова против меня – отлетят упруго!
Открываю новый мир, раскрываю тайны,
Я всех вижу Вас насквозь, словно вирус – файлы,
Помогаю суть понять и в чём смысл жизни,
От моих реальных слов – ты сейчас не висни!
Я построю новый мир с теми, кто со мною,
Называю жизнь – игрой, а любовь – судьбою,
Превращаю в сказку жизнь, если того стоит,
Если ты моя любовь, то тебя накроет…
Слов красивых водопад на тебя обрушу,
Согревать буду теплом я в мороз и стужу,
Обнимать и целовать, вдохновляя лаской,
Удивлю и впечатлю я своею сказкой.
Если ты со мной пойдёшь, то держись ты рядом,
Не теряй меня тогда ты чудесным взглядом,
Проведу тебя туда, где есть рай и сказка,
Я – открыт перед тобой! Я сейчас без маски…

Я – такой, какой я есть: сам себя чеканил,
Пусть порой в этой игре сам себя я ранил,
Становился я сильней, открывая двери,
Но понять мой прежний путь вряд ли бы сумели…
Но не в этом сейчас суть! Суть: наша реальность,
Открываю вновь я дверь, где любовь – фатальность,
Где есть я и этот мир, где есть я и сказки,
Навострите уши Вы и откройте глазки!
Я пришёл Вам показать новые мгновенья:
Где летишь ты в небеса, как душа в забвенье,
Где есть ласки и любовь, тайны и желанья,
Эйфория на душе и воспоминанья…
Новый уровень любви, уникальны чувства,
Приводя порой в экстаз, в сладкие безумства,
Заполняя пустоту нежностью, любовью,
Заставляя биться в такт сердце твоё с кровью!
Выбор будет за тобой и предположенья,
Чистый мысленный поток и твои же мненья,
Помни только об одном: время убегает,
И никто его нам всем ведь не восполняет…

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Кирпичик за кирпичиком – мы строим жизнь свою,
Порой, ходя по лезвию и стоя на краю,
Играем мы в одну игру и ей названье «Жизнь»,
Где лозунги мы слышим вслед: «Борись! Держись! Крепись!»
Нелепо и бессмысленно мы рушим, строим вновь,
То любим, разбегаемся, целуем, руки в кровь,
То маленькие детки мы, то взрослые совсем,
То кем-то мы становимся, теряя – вдруг никем…
Мы сами строим жизнь свою, мы счастье ищем в ней,
Частенько увлекаемся и доверяем ей,
Когда фундамент рушится – мы все виним других,
Себя вините первыми – вина лишь в нас самих!
Мы сами архитекторы и жизни, и судьбы,
За наши в жизни действия лишь отвечаем мы,
Ищите плюсы в минусах и всё наоборот,
Тогда найдёте счастье Вы – любовь к Вам всем придёт!
Ведь кто не ищет минусы и примет всё как есть,
Тот сможет обрести любовь и уничтожит месть,
Которая порой для нас важнее всяких благ,
Когда ты отомстишь другим, то вроде даже рад…
Но всё ведь возвращается – сумей простить других,
Прими это как должное и помолись за них,
Не стоит отвечать другим возмездием своим,
Ты лучше полюби-ка их и будь всегда таким!
Построй фундамент нежностью, любовью, добротой,
Открой любви сознание и стены в ней построй,
Возьми от жизни лучшее и будь самим собой,
Когда любовь появится, то ты себя раскрой!
Не бойся в сердце дверь открыть – отдай ему ключи,
Возьмитесь вместе за руки, чтобы всю жизнь идти,
Доверие – вот главный ключ, который нужно дать,
Но если сомневаешься – сумей его забрать!
Не трать тогда кирпичики и их прибереги,
С другою половинкою ты строй, любовь дари,
Когда в душе сомнения – тогда ты не спеши,
Подумай, приглядись к нему и лишь потом дари!
Дари все в жизни прелести: любовь и доброту,
Своей красы ту девственность, всю нежность, теплоту,
Свои мечты, фантазии и взгляд красивых глаз,
Раскрой себя ты искренно и чувств своих пейзаж!
Мы – в жизни архитекторы своей судьбы и чувств,
Мы строим планы все сейчас: своей любви, безумств,
Закладка ведь фундамента зависит лишь от нас,
А этот стих Вам, как цемент – он только для всех Вас.

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Краски жизни поэта.

Не спешит сменить поэт наш: свои краски, свой пейзаж,
Хоть и смена обстановки, хоть «другой земли форсаж»,
Всё равно те идеалы, что росли внутри него,
Сохранились, как и прежде не стирая своего…
Новый круг, виток надежды – смена места и жилья,
Таковы дела, успехи – этой жизни, бытия,
Новый шаг к новым успехам, верный выбор, как всегда,
Этот круг новых событий нужной формы череда.
Выбрал нужную палитру, краски, кисти, новый холст,
Нет загадок в этом деле – этот ребус очень прост,
Жизнь решает и мы сами: что нам делать и как жить,
Надо радоваться жизни, в негативе не тужить…
При реальном позитиве надо это принимать,
И как должное по жизни дань лишь Богу отдавать,
Не спеша и верным шагом проложить свой верный путь,
Главное при этом деле нам с дороги не свернуть!
Если чёрное вдруг грянет – заменить на сочный цвет:
Чтобы меньше было грязи, чтобы меньше было бед,
Матовый формат бумаги заменить на глянец нам,
Чтоб приятнее всем было, чтоб приятней было Вам!
И не сбиться надо с мысли – с ней картину завершить,
А потом к этой картине рамку должную прибить,
Просмотреть ещё разочек в этой жизни свой пейзаж,
И понять, что так нам надо – для себя, не для всех нас.

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Вот поэт рисует строчки посвящённые тебе,
Ты – сегодня его муза и он снова, как во сне,
Всё внутри его пылает и так хочется любить,
Ты – навеки в его сердце и не сможет он забыть…
Словно лучик в тёмном царстве для поэта ты сейчас,
Ты – прекрасней всех на свете! Ты – желанная в глазах!
Только ты – его богиня, только ты – ему нужна,
Эти строчки появились, так как ты ему важна!
В одиночестве, тоскуя, он мечтает о тебе,
Представляет, как ты рядом засыпаешь на плече,
Как срывает поцелуи с твоих сладких нежных губ,
Что не зря родились строчки – не напрасен его труд!
В этом мире всё по плану и всё вовсе неспроста,
Диаграммы наших действий строим сами без труда,
Результаты получаем и берём, что нужно нам,
Так как каждый чётко знает, что он хочет в жизни сам!
Вот и стих родился также у поэта неспроста,
Ты сейчас его читаешь – захотела так сама,
Это тоже не случайность, что читаешь ты его,
Результат вот этих действий есть у сердца твоего!
Снова жжёт огонь в сердечке, снова что-то на душе,
Непонятное нам чувство вдруг приходит к нам из вне…
Толи пылкая влюблённость, толи яркая любовь,
Кровь по венам разгоняет свою скорость вновь и вновь!
Мы теряем свой рассудок, возникает в нас экстрим,
Понимаем однозначно то, что мы сейчас хотим,
Так комфортно и прекрасно – эйфория в нас живёт,
Сердце радуется счастью – от любви своей поёт!
Всё ведь в жизни не случайно – мы строители её,
А поэты раскрывают, что заложено в неё,
Каждой строчкой, каждой рифмой, каждым словом донесёт,
Что внутри сейчас на сердце и чем он сейчас живёт.

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Легко, волнующе и нежно
Плыву я по волнам любви.
Там далеко чарующая бездна,
И дрожь колышется внутри.

Какая блажь! Какое восхищенье!
Касаться ветерка, который от любви.
Какое сладкое, божественное пенье
В душе звучит с рассвета до зари.

И как же мне знакомо это чувство,
Когда ты растворяешься внутри,
Когда в душе совсем нет места грусти,
Как будто зажигают фонари.

Когда паришь легко, как птица в небе,
Расправив крылья, касаясь облаков.
Ты понимаешь – это просто чудо.
Ты ощущаешь – ты на всё готов.

Нежные моменты и касанья,
Ветер гладит волосы твои,
Ты летишь свободно, без усилий,
Не думая, что будет впереди!

Тёплые потоки, свежий воздух,
Будто руки милого скользят,
Чувство эйфории не уходит,
Губы поцелуя лишь хотят…

Мой полёт свободный, безмятежный,
Я раскрыла крылья в полный взмах,
Это ощущение свободы,
Я хочу, чтоб было всегда так!

Чувствовать и знать, что он есть рядом,
Словно есть фундамент подо мной,
Проникать в глаза влюблённым взглядом,
Оставаться с ним самой собой…

Вместе с ним летать в порывах страсти,
Вместе с ним парить по облакам,
Словно два крыла – единым целым,
Улетать с любовью к небесам!

Закружиться в танце хороводом,
Где вдвоём сплетаются тела,
Ощущать любовную свободу,
Чтобы это было так всегда.

Наталия Ермакова и Ильдар Шангараев

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Оплот сердечка и души.

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Сердце бьётся в такт с твоим и бежит по венам кровь.
Я с желанием большим подарю тебе любовь.
Ласки, нежность и тепло, чтобы ты их ощущала.
Знай, что выбрав ты меня: ты совсем не прогадала.
Ты – моя любовь, судьба! Это понял я не сразу,
Только, милая моя, не дави на педаль газа,
Потихоньку мы с тобой создадим любви ту крепость,
Но основой, чтобы были лишь доверие и честность.

Читайте также:  краска для кухонных стен

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Откровения одинокого волка.

Мне жаль, что многие девчонки страдают по вине парней,
Не видят очевидных фактов, и им становится больней,
Они все гонятся за теми, кто лишь красив или богат,
А парень, видя эту дуру, её использовать лишь рад!
Он изменяет и бросает, он крутит с кем-то за спиной,
Пара словечек то, что любит – она опять потом с тобой,
Вуаль фальшивых слов накинет, и она тает без следа,
Фатальность встреч всех неизбежна – к ней всё равно придёт беда!
Чуть-чуть попользуясь и бросив, он ищет новую мишень,
И точно также обработав, её использовать не лень,
Всегда ссылается на то что: они крутили с нами так,
Очередная безделушка попала только лишь впросак!
Она считает то, что парень, в её руках как пластилин,
И забывает лишь о главном, что парень здесь номер один:
За фальшей слов – одни измены и куча встреч на стороне,
Девчонка думает: «Он любит!», а он забыл уж о тебе!
Ты лишь объект его желаний, чтобы использовать тебя,
Ты – краска жизни на сегодня, а завтра дым ты без огня,
Подумай: кто ты в его жизни? Нужна ли ты вообще ему?
Когда ответишь на вопросы – на помощь я к тебе приду!
Мне жаль, что многие девчонки не видят тех, кто видит их,
Откроет, может быть девчонкам завесу таен этот стих,
Раскройте уши, шире глазки и Вы увидите меня,
Я раскрываю новый мир Вам – в конце пути, конечно я!

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Лишь с тобой я расцветаю и пою я о любви.
Лишь с тобой хочу быть рядом и тебе дарить цветы.
Каждый раз напоминая, что люблю одну тебя.
Что одной тебе навеки подарить хочу себя.
Подарить хочу я счастье, подарить хочу любовь.
Восхищаться и влюбляться с каждым мигом вновь и вновь.
Окружить тебя всей лаской и согреть своим теплом.
Чтоб любовь наша с тобою была красочным холстом.

Каждый миг каждой секунды провести хочу с тобой.
Ощущать тебя той лаской, что пропитана лишь мной.
Подарить хочу объятья, свои ласки, нежный взгляд.
Чтоб тебя осыпал нежно поцелуев моих град.
Каждый раз, каждое утро, просыпаясь, чтобы ты.
Расцветала словно роза, заглянув в глаза мои.
Каждый миг хочу прожить я, ощущая лишь тебя.
Потому, что ты – мой ангел. Потому, что ты – моя.

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Холодно мне по ночам, но, кому какое дело,
«Буду я всю жизнь один. » – чёрным я пишу на белом,
Согреваюсь лишь мечтами, что летят куда-то в дали,
А мои цветные сны чёрным цветом уже стали…
Я в руках держу осколки уничтоженного сердца,
Кто же склеит моё сердце и поможет мне согреться,
Кто залечит мои раны той измученной души,
Что кричит: «Хочу я счастья. » – по ночам в глухой тиши.
Буквы чёрные на белом вывожу в который раз,
Каждым новым я шедевром довожу я до всех Вас,
Что внутри меня творится: как живу и чем дышу,
Всё в своих произведеньях для себя, для Вас пишу…
Эти «чёрные шифровки» – в них раскрыл я вновь себя:
То, что Вам порой не видно и не слышно от меня,
Ваши очи вновь читают то, что снова утаил,
Только им я доверяю – только в них себя раскрыл!

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Утром рано я проснулся, лай собак в моём лесу,
Разозлился от того я, что проснулся и бегу,
По следам моим в погоне свора бешеных собак,
Я бегу от них по снегу, чтобы не попасть впросак.
Растерзать хотят собаки меня утром просто так,
Поживиться волчьим мясом захотели натощак,
Но ведь я – хозяин леса, санитар по жизни я,
Убивать меня не надо, а им кровь нужна моя…
Я бегу пока есть силы – я спасаю жизнь свою,
Изо всех сил разбегаюсь, через пропасть я лечу,
Перепрыгнул, слава Богу, но они не отстают,
И по-прежнему за мною безпрепятственно бегут.
Я подумал по дороге и решил их обмануть,
Побежал сначала к речке, чтоб немного отдохнуть,
Перебив собакам запах, я умчался в густой лес,
На высокую гору в нём я с трудом уже залез.
Наблюдал с горы высокой, как собаки ищут след,
Я хотел вдруг засмеяться этим тварям всем в ответ,
Но потом насторожился и вдруг понял: «Не сейчас!»,
Чуть попозже расквитаюсь – не пришёл ваш «звёздный час»!
Не нашли меня собаки и умчались все домой,
Я же, отдохнув немного, побежал к себе рысцой,
Ночью всё не мог уснуть я – чуть тревожно было мне,
Но потом вдруг, успокоясь, спал я словно в сладком сне!
Утром рано я проснулся, и позавтракать решил,
А за завтраком по ходу в голове свой план вершил:
Как собрался с волчьей стаей и собакам отомстил,
Но потом, чуть-чуть подумав, понял я, что поспешил!
Передумал мстить собакам, так как их придёт черёд,
За моей душою правда – знаю им: не повезёт,
Перед тем, как что-то сделать – я подумаю семь раз,
Потому, что за поступки отвечают все из нас.

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Забытый своей стаей по лесу бродит волк,
Своей судьбой избитый сейчас он одинок,
Среди деревьев, зелени, волчицу ищет он,
С надеждой возвращается в холодный волчий дом…
Всю ночь уснуть не может он и воет на луну,
Всё потому, что милую он потерял свою,
Она его не бросила, а лишь сказала: «Нет!»,
Но равносильно смерти был для него ответ.
Волчица: грациозная, красива и нежна,
В душе как будто камена иль даже холодна,
Но волк не впал в отчаянье: надеется и ждёт,
Что может быть, когда-нибудь с волчицей повезёт…
Пока же одинокий волк тоскует без неё,
Мечтает каждый день о ней и ждёт ответ её,
Что может быть подумает и скажет слово: «Да!»,
Тогда он будет счастлив с ней и всё сильней любя…

Не воет больше на луну наш одинокий волк,
Все чувства держит он в себе, немного он умолк,
Волчицу не разлюбит он – она его мечта,
В сердечке и в душе его волчица дорога!
Любить можно по-разному, любить можно как он,
К тому же чувства искренны: он лишь в неё влюблён,
Порой не может вспомнить он, как выглядит она,
Но вспоминает образ он, в душе своей храня…
Когда же видит он её, то краски его дня,
Из серых, мрачных всех тонов, цветным становятся,
Он оживает и поёт, он для неё одной живёт,
Готов он жить и говорить, что он не сможет разлюбить.
Покажет время то, что он, не изменил волчий закон,
Который ясно говорит, что он не должен разлюбить,
Ведь чувства волка – не игра, за ней стоит лишь истина:
Не разлюбить, не изменять, а лишь с надеждой ожидать…

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Мой любимый город – Берёзовский!

Гордо реет флаг России над таёжной красотой,
Посреди тайги и леса процветает город мой,
Город мой – шахтёрской славы и шахтёрского труда,
Я люблю мой славный город – это родина моя!

Здесь знакомые мне лица, здесь и новые друзья,
Здесь живу и наслаждаюсь красотой таёжной я,
Ведь тайга, леса и рощи – это просто красота,
Чистый воздух я вдыхаю – эйфория у меня!

Светлый луч новой надежды озаряет мне мой путь,
Я могу здесь полной грудью аромат лесов вдохнуть,
В этом городе – надежды, перспективы и мечты,
Этот город будет краше, ведь построим его – мы!

Нас зовут – Берёзовчане! Мы – гордимся этим здесь!
Добротой, морем улыбок тут пропитан город весь,
Вместе мы преодолеем все невзгоды на пути,
Я люблю тебя, мой город! Процветай лишь только ты!

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Серость пятого угла.

В серых красках всё вдруг стало – на меня тоска напала,
Грусть покрыла мраком сердце, не могу всю ночь согреться,
Слёзы с криком убивают, и точиться заставляют,
Я ищу свой пятый угол, чтоб отдаться своим мукам…
Всю любовь я спрятал в сердце и захлопнул в сердце дверцы,
Спрятал чувства за душою, ласки тоже – я не скрою,
Когда нужно – я открою, только думаю: «А стоит?»,
Если вновь любовь погубит, а девчонка всё забудет…
Пятый угол – утешенье, но не лучшее решенье,
Я то знаю, что теряю, но есть плюс, ведь я крепчаю,
Уникален пятый угол тем, что делает сильней,
Но есть минус в этом деле – сердцу только лишь больней!
Выбрать надо в этом деле, что тебе сейчас важней:
Толи спрятаться мне в угол, толи жизнью жить своей,
Каждый прожитый отрезок очень важен для меня:
Толи жить прекрасной жизнью, толи грусть в душе тая…

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Брожу по городу один,
Среди домов, среди витрин,
Холодный дождь как из ведра,
Бьёт по лицу уже с утра.
Меня не видят – призрак я,
Лишь только тень со мной моя,
В душе – зима, на сердце – лёд,
Меня никто нигде не ждёт.
Я словно дым, но без огня,
Любовь покинула меня,
Убиты чувства насовсем,
Я стал объектом всех дилемм!
От этого мне не легко,
На сердце очень тяжело,
Но я не жалуюсь, а злюсь,
Наверно, больше не влюблюсь?!

Читайте также:  чем укрепить штукатурку на стене старую

UUKyHjrUNZWD0liI9JiYAVb3qmfwvPF3CypBBzVRuFA21H729kr0vRTBQwa N8nnGONCunFvsFoce0qLPmhdkAF6

Источник

Я построю собственную стену кирпичик за кирпичиком

Навеяно цитатой Милочки #524873 «ВЧЕРА» уже не будет, зато есть из чего строить «ЗАВТРА»

Наша жизнь — как кирпичная кладка…
Мы строим свою жизнь по кирпичику. Ровными рядами пытаемся выложить подобие красивого замка или дворца ( у кого какие фантазии), кто-то строит Китайскую стену…
Потом, в один « прекрасный» момент, налетает ураганный ветер, цунами или тайфун… Да не важно, что именно, но оно разрушает то, что мы с таким трудом возводили. Разрушает именно ту часть, которая была возведена нами с ошибками, с неточностями…
Кто-то опускает руки и остается жить на этих руинах, а кто-то поднимается, отбирает из руин самые крепкие кирпичики и начинает заново возводить замок, дворец или стену, учитывая все недочеты прошлой постройки…

9 комментариев

small 141944 1373590032

small 118453 1399016237

small 118453 1399016237

small 49670 1369250085

small 118453 1399016237

small 118453 1399016237

Похожие цитаты

Только об одном можно в жизни жалеть — о том, что ты когда-то так и не рискнул…

Не забывайте выкидывать мусор… Из ведра… из головы… из жизни!

Каждый из нас живет в своей собственной удобной скорлупе — тепло, уютно, сухо…
Зачем вообще свой нос высовывать? А, вдруг там, вне скорлупы, будет дискомфортно, сыро и холодно? Вдруг там будет грязно.
Нас приучили жить так! Мы привыкли к этому ( ((
Мы живем по приципу — наша хата ( скорлупа) скраю… Не дай Бог нам выбраться из нее, да еще и невовремя… Вдруг, в этот момент кто-то будет, за ее пределами, бороться за свои права, отстаивать свое мнение, защищать свою жизнь или всего-навсего, не желать жить по-прежнему и прилагать все свои силы, чтобы что-то изменить…
Вдруг, если мы высунем свой нос из нашего « уютного гнездышка-сколлупки», то и нам достанется тумаков? Нет! Мы, лучше останемся там, где все время сидели…
Когда буря стихнет, мы, может быть, надев веселую маску, выйдем немножечко погулять, повеселиться… и снова обратно… в свою удобную скорлупу…

Источник

Босяцкие кирпичики

Как слезливый пролетарский романс превратился в весёлую песенку грабителей

Где-то в городе, на окраине,
Где стена образует проход,
Из кино вдвоём с модной дамочкой
Шёл шикарно одетый пижон.

А навстречу им из проулочка
Трое типов каких-то идут:
«Разреши, браток, папиросочку,
Не сочти ты, товарищ, за труд!

Ну, как водится, безработица:
«Скидавайте пальто и пинджак!»
Усадили их на кирпичики
И велели ботинки сымать.

Тут заплакала горько дамочка,
Утирая слезу рукавом:
«Как пойдём мы в ночь непроглядную
В непролазной грязи босиком?!»

Жаль, что не было там фотографа,
А то славный бы вышел портрет:
Дама в шляпочке и в сорочечке,
А на нём даже этого нет!

На окраине где-то города
Я в рабочей семье родилась,
Горе мыкая, лет пятнадцати
На кирпичный завод нанялась.

Было трудно мне время первое.
Но зато, проработавши год,
За веселый гул, за кирпичики
Полюбила я этот завод.

На заводе том Сеньку встретила.
Лишь, бывало, заслышу гудок –
Руки вымою и бегу к нему
В мастерскую, накинув платок.

Кажду ноченьку мы встречалися,
Где кирпич образует проход.
Вот за Сеньку-то, за кирпичики
Полюбила я этот завод.

Но, как водится, безработица
По заводу ударила вдруг:
Сенька вылетел, а за ним и я,
И еще двести семьдесят штук.

Тут война пошла буржуазная,
Огрубел, обозлился народ,
И по винтику, по кирпичику
Растащили кирпичный завод.

После вольного счастья Смольного
Развернулась рабочая грудь.
Порешили мы вместе с Сенькою
На знакомый завод заглянуть.

Там нашла я вновь счастье старое:
На ремонт поистративши год,
По советскому, по кирпичику
Возродили мы с Сенькой завод.

Запыхтел завод, загудел гудок,
Как бывало, по-прежнему он.
Стал директором, управляющим
На заводе товарищ Семен.

Так любовь моя и семья моя
Укрепилась от всяких невзгод.
За веселый гул, за кирпичики
Полюбила я этот завод.

Текст «Кирпичиков» написал поэт Павел Герман, создавший такие шлягеры, как романс «Только раз бывают в жизни встречи», «Последнее танго» и «Марш авиаторов» («Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. »). А вот с мелодией не всё однозначно. Автором музыки сейчас указывается Валентин Кручинин, однако известно, что композитор использовал мелодию вальса С. Бейлезона «Две собачки» из цикла оркестровых пьес «Цирковые впечатления».

По другой версии, песня была написана Германом и Кручининым для инсценировки «Павлиний хвост» в Эстрадном содружестве коршевских актеров. Причём одни театроведы относят её рождение к 1923 году (например, М. И. Зильбербрандт), другие (Д. И. Золотницкий) утверждают, что инсценировка появилась уже после «Леса» в 1924 году.
Третья версия появляется в воспоминаниях киносценариста Алексея Каплера. По его словам, в 1924 году он приехал в Киев и в кругу своих друзей рассказал о мейерхольдовской постановке. Потом зашел разговор о вальсе, который ему понравился. «Музыкальная девушка Ася, также бывшая на спектакле, напела мелодию. Пианист Дмитрий Колесаев тут же подобрал аккомпанемент и сказал с вызовом присутствовавшему при этом поэту-песеннику П. Герману: «Павел, можешь сочинить слова?» Герман к этому времени был уже профессионалом, автором нескольких песен и романсов. Он вышел в другую комнату и вскоре вернулся с «Кирпичиками»».

Как справедливо заметил Сергей Неклюдов, этот рассказ очень смахивает на байку Красавина о том, как он заказал Ядову текст песни «Бублички».

Столь же невероятный сюжет предлагают и другие не особенно критически настроенные исследователи – например, Эмиль Пик. Согласно его варианту, Павел Герман написал «Песню про кирпичный завод» для молодой харьковской певицы Клавдии Шульженко, а уже благодаря исполнению Шульженко «Кирпичики» разошлись по всей стране:

«В 1924 году Павел Герман, поэт тогда мало известный, а лучше сказать, вовсе неизвестный во временной столице Украины, предложил поющей в ресторанах девушке с харьковской слободы Москалёвки Клавдии Шульженко несколько песен. Ей понравилась «Песня о кирпичном заводе» на мотив дореволюционного вальса С. Бейлезона «Две собачки». После шульженковского исполнения не было в Харькове ни одного нэпмановского ресторана, где бы песня эта не воспроизводилась. «Кирпичики» долетели до Москвы в три месяца: в феврале 1925 года на юбилейном вечере по случаю 100-летия Малого театра группа молодых актёров впервые пропела эту песенку на капустнике. Во время первомайских торжеств «Кирпичики» уже распевались за Пресненской заставой фабричными девушками».

Однако слава Клавдии Шульженко до 1928 года не выходила за пределы Харькова. Так что вряд ли молодая певица могла способствовать тому, что «Кирпичики» в момент разнеслись по России. Хотя эта песня действительно была в репертуаре певицы; более того, Клавдию Ивановну с Павлом Давыдовичем позже долгое время объединяло творческое сотрудничество, она исполняла много песен на его стихи («Записка», «Никогда» и т.д.).

Сама Клавдия Шульженко вовсе не утверждала, что Герман написал песню именно для неё. Она писала: «Песня о кирпичном заводе» действительно не отличалась ни музыкальными, ни поэтическими достоинствами. Композитор Кручинин обработал для неё мелодию известного вальса, который считался чуть ли не народным. Этот вальс можно было услышать в цирке, в балагане, его играли шарманщики. Я слыхала эту мелодию в детстве. У нас был граммофон, и среди многочисленных пластинок к нему были и вальс «Две собачки», который я сразу вспомнила, услышав новую песню В. Кручинина. Не нужно думать, что речь идёт о непреднамеренном плагиате. Нет, Павел Герман рассказывал мне позже, что они с Кручининым долго искали мелодию, которая легко бы узнавалась, легко бы запоминалась, была бы доступна. Таким же доступным был и текст песни, который мало чем отличался от тех, прямо скажем, примитивных песен городских окраин, которые широко бытовали в начале века, а некоторые, как, например, «Маруся отравилась», распевались еще и в 20-е годы».

НО ФАКТ ОСТАЁТСЯ ФАКТОМ: В 1925 ГОДУ «ПЕСНЮ О КИРПИЧНОМ ЗАВОДЕ» поёт уже вся страна. Тогда же выходят и первые пластинки с записями «Кирпичиков». Одна из них сохранилась, о ней рассказал Глеб Скороходов в своей книге «Тайны граммофона»:
«Этикетка музпредовская… на Северном полюсе, там, где сходятся меридианы красного земного шара, стоит рабочий, стриженный по-крестьянски “под котелок”, в подпоясанной рубахе навыпуск, рукава засучены, брюки вправлены в сапоги, в одной руке молот с длинным древком, молотом рабочий упирается аккурат в полюс, в другой — граммофонная труба. На ней, как известно, не играют, но рабочий поднес ее к открытому рту, и из раструба граммофонного колокольчика несутся слова: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!”. А позади, не на земном шаре, а на горизонте — силуэты доброго десятка заводских труб, конечно, дымящих… Записан на этом “тяни-толкае” народный хор под управлением Федора Алёхина. С одной стороны — “Пошла Маша за водицей”, с другой — русская песня “Кирпичики”…

Судьба её весьма примечательна. Пожалуй, другого такого фаворита у “Музпреда” не было. Запись “Кирпичиков” появилась на пластинках с той же оперативностью, что и фрагменты из “Баядеры” — на следующий день после премьеры. Но одним исполнителем дело не ограничилось. Через несколько месяцев “Музпред” повторяет запись — на этот раз “Кирпичики” представляет одна из популярных исполнительниц цыганского жанра Нина Дулькевич…Мало того, “Музпред” выпускает инструментальный вариант фаворита, записанный известным трио баянистов театра Мейерхольда, со сцены которого “Кирпичики” прозвучали в современном “Лесе” Островского, как своеобразное знамение дня нынешнего».

Читайте также:  большая комната для подростка девочки

На «Кирпичики» обрушивались с критикой, их считали признаком пошлости и мещанства. Это отразили в своём романе «Золотой телёнок» Илья Ильф и Евгений Петров: «В большом мире изобретен дизель-мотор, написаны “Мёртвые души”, построена Днепровская гидростанция и совершён перелет вокруг света. В маленьком мире изобретён кричащий пузырь “уйди-уйди”, написана песенка “Кирпичики” и построены брюки фасона “полпред”».

В качестве рекламы перед входом в кинотеатры распевались куплеты на мотив той же баллады:

На окраине где-то города,
Где всегда непролазная грязь,
Про кирпичики фильма новая
В «Межрабпроме-Руси» родилась.
В ней, как в песенке, вы увидите,
Как влюбился в Марусю Семён,
И Поповою и Бакшеевым
В ней наш подлинный быт отражён!

Стали возникать варианты, посвящённые злободневным темам: растратчикам, алиментам и проч. Куплетист Каминский выступал даже с номером «Кирпичиада», где показывал, как эту песню исполняли бы в опере, в русском хоре, на цыганский манер и т.д. Появились «Гаечки», «Шестерёночки» и т.д.

РАЗУМЕЕТСЯ, НЕ ОБОШЛОСЬ И БЕЗ «КРИМИНАЛЬНЫХ» ТЕМ. Вот для примера отрывок из переработки, где повествуется о фальшивомонетчиках:

На окраине, в Роще Марьиной,
В буржуазной семейке он жил,
И, не мешкая, лет семнадцати
Свой червонный завод он открыл.

Было трудно жить время первое,
Но потом, проработавши год,
За кустарный труд, за червончики
Полюбил Сенька этот завод…

Но, как водится, из Губрозыска
По заводу ударило вдруг:
Сеньку сцапали вместе с Катею
(И червончиков тысячу штук).

Времени шесть часов, дело к вечеру,
Собрался на бульвар я погулять,
В серой кепочке, брюки в дудочку,
Нарядился я, парень, на «ять».

Прихожу туда, кругом музыка,
Сел на лавочку я отдохнуть,
Вижу, девочка, словно белочка,
Ну, конечно, я ей подмигнул…

Кино кончилось, все домой пошли,
Стал я девочку тут провожать.
Я спросил ее: «Где живете вы?»
«На Павловской, кварталов за пять».

Вот квартал прошли, вот второй прошли,
Стали к кладбищу мы подходить,
Вижу, девочка изменилася,
Из ограды кого-то кричит.

Из ограды-то вышли четверо,
Да такие четыре орла!
Сбили с ног меня и ограбили,
Я остался совсем без белья…

Но эти варианты как-то не прижились. Зато в памяти народной по сей день остался так называемый «босяцкий» вариант «Кирпичиков».

Написано с предельным цинизмом: речь идёт даже не о защите самого частника, но лишь о защите его имущества, которое, «в конечном счёте», всё равно принадлежит рабочим и крестьянам и может быть отнято поэтому в любой момент… Так что милиции следует заботиться о сохранности «барахла», а насчёт того, кто его нажил –ну, как карта ляжет.

В стихотворении «Стоящим на посту» Владимира Маяковского, обращённом к милиционерам, поэт прямо проводит эту мысль:

Если выудят
миллион
из кассы скряжьей,
новый
с рабочих
сдерёт задарма.
На мелочь глаз!
На мелкие кражи,
потрошащие
тощий
рабочий карман!

Преступления против «буржуев» служили в средствах массовой информации чуть ли не объектом любования, подробности таких дел смаковались, по отношению к потерпевшим сочувствия практически не высказывалось, скорее, наоборот. Доктор исторических наук Наталья Лебина справедливо замечает, что всё это «можно объяснить влиянием не только традиций городских обывательских легенд, но и политической конъюнктуры, требовавшей изображение нэпа явлением совершенно чуждым и враждебным маленькому человеку». Потому людям и вбивалась в головы мысль: грабить богатого позволительно.

Правда, пролетарский поэт, натравливая «урок» на «нэпманов», всё-таки призывает защищать «тощий пролетарский карман».

А любопытно всё-таки порою открывать для себя удивительные параллели, уловить странную перекличку разных эпох! В «лихие 90-е» широкой известностьюпользовался иронический шлягер шансонье Александра Кальянова о капитане Каталкине (по аналогии с героем популярного итальянского сериала «Спрут» комиссаром Каттани):

Капитан Каталкин,
Мафии гроза,
Капитан Каталкин,
Серые глаза!

А теперь сравните с отрывком из поэмы поэтессы Елизаветы Полонской «В петле», опубликованной в 1925 году на страницах питерского альманаха «Ковш». В произведении рисуется «героический» образ налётчика Лёньки Пантелеева:

Лёнька Пантелеев,
Сыщиков гроза:
На руке браслетка,
Синие глаза.

Кто ещё так ловок?
Посуди сама:
Сходят все девчонки
От него с ума!

Нараспашку ворот
В стужу и мороз.
Говорить не надо –
Видно, что матрос.

Особо хотелось бы заострить внимание читателя на упоминании шубы как объекта разбоя. Помните – «А на дамочке шубка беличья»… В первые годы Советской власти шубы представляли особую ценность. Да и у многих старорежимных «буржуев» и взять было больше нечего. «Бывшим» надо было как-то выживать, они продавали всё дорогое, что оставалось из старой жизни, а вот шуба была уже не роскошью, а предметом первой необходимости (топить комнаты в зимнюю стужу было нечем), поэтому за неё держались.
Впрочем, чуть позже шубы вернулись в разряд предметов роскоши. В главе «Подземное царство» романа «Золотой телёнок, действие которой относится к 1922 году, Ильф и Петров пишут:

«А в Москве в ту пору уже бегали новые моторы с хрустальными фонарями, двигались по улицам скоробогачи в котиковых ермолочках и в шубках, подбитых узорным мехом «лира»».

У тех же Ильфа и Петрова в фельетоне «Как делается весна» (1929) встречается и указание на воротник из бобра как на признак особого достатка:

«Долго стоит широкий потребитель у кооперативного окна и пускает слюни. Тогда приходит узкий потребитель в пальто с воротничком из польского бобра и, уплатив за огурец полтора рубля, съедает его».

«О новых формах работы с людьми свидетельствовали следующие истории: бандит снял с девушки шубу, а также платье и туфли, а потом проводил до дома, передал родственникам и только после этого ушёл. Или такой случай. Он произошёл на Ордынке. К мужчине подошли два бандита с пистолетом и потребовали снять шубу или отдать десять тысяч. Иван Иванович (назовем так потерпевшего) возвращался из гостей, где выиграл в карты приличную сумму. Её-то он и отдал грабителям, а те ему расписочку в получении денег. Иван Иванович удивился, но расписку взял. Вскоре к нему подошли другие бандиты и потребовали шубу или деньги. Он им квитанцию показал, сказал, что его только что ограбили. Бандиты посмотрели квитанцию и отпустили его».

В «Босяцких Кирпичиках» скептически пародируются подобные легенды о «галантности» и «благородстве» бандитов.

Уголовный мир прекрасно понял, что от него требуется. Так, в 20-е годы в Москве издавался журнал «Тюрьма». Там была опубликована стихотворная «Исповедь» бандита по кличке «Культяпый», который возглавлял банду «ткачей» и был выдан своим подельником по прозвищу «Архиерей». Вот что писал автор «Исповеди»:

Я – молодой бандит народа,
Я им остался навсегда.
Мой идеал – любить свободу,
Буржуев бить всех, не щадя.

Меня учила мать-природа,
И вырос я среди воров.
И для преступного народа
Я всем пожертвовать готов.

Я рос и ждал, копились силы
И дух вражды кипел сильней.
И поклялся я до могилы
Бороться с игом нэпмачей.

Вот эта питательная среда презрения, зависти и ненависти к состоятельным людям и породила тему для новых «Кирпичиков». Хотя сюжет песни абсолютно не имеет отношения к Сеньке и пролетариям, легко заметить, что отдельные строки перекочевали из оригинала в уркаганскую версию.

Наиболее ранний из дошедших до нас вариантов – «питерский». Его приводит Владимир Бахтин в своём очерке «Кирпичики»:

Эту песенку про кирпичики
В Ленинграде поет каждый дом.
В переулочке с милой дамочкой
Шел прилично одетый пижон.

А навстречу им в переулочке
Трое типов каких-то идут.
«Разрешите-ка папиросочку,
Не считайте, товарищ, за труд».

А на ней была шубка беличья,
Воротник на ней был из бобра,
А как вынул он портсигарчик-то –
В нем без малого фунт серебра.

У налетчиков глаза мутные.
Так они отдавали приказ:
«Вы присядьте-ка на кирпичики,
Расшнуруем ботиночки с вас».

Кавалер хотел воспротивиться,
Но с блатными шутить ведь нельзя.
Даст кирпичиком по затылочку –
Разлетится в куски голова.

Жалко, не было здесь фотографа,
А то б вышел прекрасный портрет
Дама в шапочке, без рубашечки,
А на нем и кальсончиков нет.

Такая деталь, как использование «кирпичика» в качестве орудия для нападения, появилась, видимо, под влиянием другой «творческой переработки» «Кирпичиков»:

Но вот стукнуло мне пятнадцать лет,
Поступил во вторую ступень,
Там я встретился с Муркой девкою
И влюбился в нее, как тюлень.

И как водится, стали ссориться,
И узнал я, к несчастию, вдруг,
Что у Мурки есть Ванька с Петькою
И еще двести семьдесят штук.

Заревел тут я, потемнел тут я.
И решился я стать палачом:
Свою милочку по затылочку
Шандарахнул слегка кирпичом.

Перекочевала эта подробность и в классический вариант «Босяцких кирпичиков». А вот куплет про «мутные глаза», как справедливо замечает Бахтин, вряд ли мог понравиться уголовникам, поэтому и не сохранился в широком исполнении.

Таким образом, лихой грабёж «буржуев» становился предметом любования, поводом для злорадства, для издевательства.

Источник

Оцените статью
Мой дом
Adblock
detector