я выхожу одна на балкон глубокой нежности полна

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

Фотоальбом

Метки

Цитатник

Коты и собаки в работах фотомастеров от классиков до современников https://i.yapx.ru/N2Y.

Видео

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Интересы

Друзья

Постоянные читатели

Сообщества

Статистика

Ретро-музыка. Старое русское танго «Ты помнишь наши встречи. «

134313311 00f09a9180281c1597c25384a0a21283873d9b51
Музыка Ильи Жака
Слова Андрея Волкова

Когда на землю спустится сон
И выйдет бледная луна,
Я выхожу одна на балкон,
Глубокой нежности полна.
Мне море песнь о счастье поет,
Ласкает нежно ветерок.
Но мой любимый сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой,
Взволнованные речи,
Любимый мой, родной?
И нежное свиданье,
Руки пожатье.
Ты сказал мне «До свиданья!»,
Простясь со мной.

Забыты наши встречи
И вечер голубой.
Давно умолкли речи,
Ведь нет тебя со мной.
Не жди любви обратно,
Забудь меня.
Нет к прошлому возврата
И в сердце нет огня!

Я помню, как сейчас, мой друг,
Руки пожатье.
Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой?

ИЛЬЯ СЕМЁНОВИЧ ЖАК (1906-1964) — советский композитор-песенник, дирижёр.

134313317 XheU7j

Поет Ирина Крутова

134313318 RRRRSRRRS RRRRRR

В исполнении Ларисы Макарской

Самым знаменитым произведением Волкова была книга для детей «Волшебник Изумрудного города».

Песня входила также в репертуар Изабеллы Юрьевой
134313316 pic

Встречи
134313314 442950 1
Музыка И. Жака
Слова А. Волкова

Когда на землю спустится сон
И выйдет бледная луна,
Я выхожу одна на балкон,
Глубокой нежности полна.

Мне море песнь о счастье поет,
Ласкает нежно ветерок.
Но он, жестокий,
Сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой,
Взволнованные речи
В душе моей больной.

Ты помнишь нежные прощанья,
Руки пожатие.
Ты сказал мне – до свиданья,
Простясь со мной.

Забыты наши встречи
И вечер голубой.
Давно умолкли речи
В душе моей больной.

Не жди любви обратно,
Забудь меня.
Нет к прошлому возврата,
И в сердце нет огня.

Поет Яна Грей- исполнительница старинных русских романсов и танго

Из репертуара Изабеллы Юрьевой.

Я не нашла исполнения Изабеллы Юрьевой. И, к сожалению, мало исполнителей этого замечательного танго. Но много исполнителей другой песни почти с таким же припевом: «Ты помнишь наши встречи». Только та песня была написана Борисом Фоминым и П.Германом и называлась «Саша». Поэтому часто путают две вещи примерно одного и того же года написания.

Исправленный пост от 9 марта 2017 года

Рубрики: музыка/ретро-музыка
музыка/танцевальная музыка
музыка/история песни
музыка/авторы
музыка/исполнители

Метки: танго встречи

Процитировано 3 раз
Понравилось: 12 пользователям

Источник

Я выхожу одна на балкон глубокой нежности полна

cabare drugije

ВСТРЕЧИ

Музыка Ильи Жака
Слова Андрея Волкова

Когда на землю спустится сон
И выйдет бледная луна,
Я выхожу одна на балкон,
Глубокой нежности полна.
Мне море песнь о счастье поет,
Ласкает нежно ветерок.
Но мой любимый сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой,
Взволнованные речи,
Любимый мой, родной?
И нежное свиданье,
Руки пожатье.
Ты сказал мне «До свиданья!»,
Простясь со мной.

Забыты наши встречи
И вечер голубой.
Давно умолкли речи,
Ведь нет тебя со мной.
Не жди любви обратно,
Забудь меня.
Нет к прошлому возврата
И в сердце нет огня!

Я помню, как сейчас, мой друг,
Руки пожатье.
Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой?

vstretchi1
vstretchi2

Осенью 1939 года Шульженко едет в Москву на Первый всесоюзный конкурс артистов эстрады, где становится лауреатом (Жак ей аккомпанировал, хотя, по требованию мужа, Шульженко не пела на конкурсе песен Жака). После этого певицу приглашают в Дом звукозаписи на Малой Никитской, где 29 и 31 января 1940 года она записывает с джазом Скоморовского пять своих лучших песен, включая «Андрюшу» и «Встречи». С этих пластинок, выпущенных Апрелевским и Ногинским заводами, начинается всеобщая известность Шульженко в СССР.

Песня входила также в репертуар Изабеллы Юрьевой.

Читайте также:  чем лучше отсыпать полы по грунту

chuljenko
Клавдия Шульженко

Музыка И. Жака
Слова А. Волкова

Когда на землю спустится сон
И выйдет бледная луна,
Я выхожу одна на балкон,
Глубокой нежности полна.

Мне море песнь о счастье поет,
Ласкает нежно ветерок.
Но он, жестокий,
Сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой,
Взволнованные речи
В душе моей больной.

Ты помнишь нежные прощанья,
Руки пожатие.
Ты сказал мне – до свиданья,
Простясь со мной.

Забыты наши встречи
И вечер голубой.
Давно умолкли речи
В душе моей больной.

Не жди любви обратно,
Забудь меня.
Нет к прошлому возврата,
И в сердце нет огня.

Из репертуара Изабеллы Юрьевой. Запись на пластинку – ленинградский завод «Ленмузтрест», 1938 г., 1374, 1375, под загл.: «Ты помнишь наши встречи».

Очи черные: Старинный русский романс. – М.: Изд-во Эксмо, 2004.

Источник

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

Фотоальбом

Метки

Цитатник

Коты и собаки в работах фотомастеров от классиков до современников https://i.yapx.ru/N2Y.

Видео

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Интересы

Друзья

Постоянные читатели

Сообщества

Статистика

РЕТРО-МУЗЫКА. РУССКОЕ ТАНГО 30-Х ГОДОВ «ТЫ ПОМНИШЬ НАШИ ВСТРЕЧИ. «

134313311 00f09a9180281c1597c25384a0a21283873d9b51
Музыка Ильи Жака
Слова Андрея Волкова

Когда на землю спустится сон
И выйдет бледная луна,
Я выхожу одна на балкон,
Глубокой нежности полна.
Мне море песнь о счастье поет,
Ласкает нежно ветерок.
Но мой любимый сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой,
Взволнованные речи,
Любимый мой, родной?
И нежное свиданье,
Руки пожатье.
Ты сказал мне «До свиданья!»,
Простясь со мной.

Забыты наши встречи
И вечер голубой.
Давно умолкли речи,
Ведь нет тебя со мной.
Не жди любви обратно,
Забудь меня.
Нет к прошлому возврата
И в сердце нет огня!

Я помню, как сейчас, мой друг,
Руки пожатье.
Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой?

ИЛЬЯ СЕМЁНОВИЧ ЖАК (1906-1964) — советский композитор-песенник, дирижёр.

134313317 XheU7j

Поет Ирина Крутова

134313318 RRRRSRRRS RRRRRR

В исполнении Ларисы Макарской

Самым знаменитым произведением Волкова была книга для детей «Волшебник Изумрудного города».

Песня входила также в репертуар Изабеллы Юрьевой
134313316 pic

Встречи
134313314 442950 1
Музыка И. Жака
Слова А. Волкова

Когда на землю спустится сон
И выйдет бледная луна,
Я выхожу одна на балкон,
Глубокой нежности полна.

Мне море песнь о счастье поет,
Ласкает нежно ветерок.
Но он, жестокий,
Сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой,
Взволнованные речи
В душе моей больной.

Ты помнишь нежные прощанья,
Руки пожатие.
Ты сказал мне – до свиданья,
Простясь со мной.

Забыты наши встречи
И вечер голубой.
Давно умолкли речи
В душе моей больной.

Не жди любви обратно,
Забудь меня.
Нет к прошлому возврата,
И в сердце нет огня.

Поет Яна Грей- исполнительница старинных русских романсов и танго

Из репертуара Изабеллы Юрьевой.

Я не нашла исполнения Изабеллы Юрьевой. И, к сожалению, мало исполнителей этого замечательного танго. Но много исполнителей другой песни почти с таким же припевом: «Ты помнишь наши встречи». Только та песня была написана Борисом Фоминым и П.Германом и называлась «Саша». Поэтому часто путают две вещи примерно одного и того же года написания.

Перепост от 7 марта 2017 года

Рубрики: музыка/ретро-музыка
музыка/танцевальная музыка
музыка/авторы
музыка/исполнители

Метки: танго встреча

Процитировано 2 раз
Понравилось: 16 пользователям

Источник

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

Музыка

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

РЕТРО-МУЗЫКА. СТАРИННЫЙ РОМАНС «В ВАГОНЕ ПОЕЗДА» И ТАНГО «ВСТРЕЧИ» В ИСПОЛНЕНИИ КЛАВДИИ ШУЛЬЖЕНКО

РЕТРО-МУЗЫКА. СТАРИННЫЙ РОМАНС «В ВАГОНЕ ПОЕЗДА» И ТАНГО «ВСТРЕЧИ» В ИСПОЛНЕНИИ КЛАВДИИ ШУЛЬЖЕНКО

134614854 alina feja v poslednem vagone
Музыка И. Жака
Слова М. Карелиной

Я помню голос в сумраке вагона,
Чуть освещенном блеском Ваших глаз,
Под мерный стук колес, в их ритме полусонном,
Я слушал волнующий рассказ.

Пусть больше никогда не повторится встреча,
Но как мне хочется сказать Вам, дорогой,
Я Вас любила в этот странный вечер
За Вашу яркую любовь к другой.

В окне рассвет менял цвета и краски,
Я слушала, дыханье затая,
А в Вашем голосе дрожали боль и ласка,
И той, другой, завидовала я.

В разноголосом грохоте вокзала
Мелькнул неясный женский силуэт.
Быть может, та, другая, Вас тогда встречала,
Вы к ней ушли, и Вас со мною нет.

ИЛЬЯ СЕМЁНОВИЧ ЖАК (1906-1964) —советский композитор-песенник, дирижёр.

134614857 XheU7j

И в исполнении Ирины Крутовой тот же романс

Автор песен «Эх, Андрюша, нам ли быть в печали» (на стихи Григория Гридова, 1937), «Руки» (на стихи Б.И.Лебедева-Кумача, 1939),танго «Встречи» («Ты помнишь наши встречи», на стихи Григория Гридова), «На карнавале» (на стихи А. Волкова),романс «В вагоне поезда» (на стихи Марии Карелиной-Кац) и многих других.

134614855 hqdefault

Об авторе слов Марии Львовне Карелиной-Кац нашлось только 2 строчки: родилась в 1902 году. И все! Ни изображения, ни краткой биографии.

И ещё одна песня композитора Ильи Жака в исполнении Клавдии Шульженко.

134614851 152

Замеча тельное танго!

134614850 0a0cba46a77af49a0e30359563e0bfcb

Когда на землю спустится сон
И выйдет бледная луна,
Я выхожу одна на балкон,
Глубокой нежности полна.
Мне море песнь о счастье поет,
Ласкает нежно ветерок.
Но мой любимый сегодня не придет.

Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой,
Взволнованные речи,
Любимый мой, родной?
И нежное свиданье,
Руки пожатье.
Ты сказал мне «До свиданья!»,
Простясь со мной.

Забыты наши встречи
И вечер голубой.
Давно умолкли речи,
Ведь нет тебя со мной.
Не жди любви обратно,
Забудь меня.
Нет к прошлому возврата
И в сердце нет огня!

Я помню, как сейчас, мой друг,
Руки пожатье.
Ты помнишь наши встречи
И вечер голубой?

Источник

Я выхожу одна на балкон глубокой нежности полна

Вячеслав Викторович Хотулёв

Клавдия Шульженко: жизнь, любовь, песня

Посвящаю памяти моей матери — Елизаветы Самойловны Хотулёвой

«…Ничего не страшно в жизни тому, кто по-настоящему понял, что нет ничего страшного в не-жизни».

На Новодевичье кладбище в Москве нынче пускают за деньги, да и то не каждый день. Кроме, разумеется, тех, у кого постоянный пропуск. Есть пропуск — значит, похоронен кто-то из близких. 17 июня 1997 года меня пропустили без денег и без пропуска, потому что 13 лет назад, 17 июня 1984 года, умерла Клавдия Ивановна Шульженко.

Потрясающей красоты и печали аллея рассекала московский некрополь надвое и приводила к «новой» территории. Ее прирезали недавно, в начале восьмидесятых, ибо земли для знаменитостей уже не хватало.

После нескольких дней изнуряющей жары было прохладно и даже зябко. Редкие посетители торопливо взглядывали на низкое серое небо. У могилы Клавдии Ивановны никого не было. Земля была ухожена. У портрета стояли свежие желтые цветы. А памятник… Ах, памятник. На гранитном постаменте — широкий барельеф. На нем изображена певица в профиль. В руке она держит платок. Кто-то пластилином прилепил синий шифоновый платочек. Его постоянно крадут, но он неизменно возвращается. Сказать по правде, надгробие не удалось.

Впрочем, Леониду Осиповичу Утесову «повезло» с надгробием еще меньше…

Рядом с могилой Клавдии Ивановны — тяжелый темный камень. На нем высечено: «Петр Леонидович Капица». Неподалеку — «Мария Ивановна Бабанова»… «актер МХАТа Борис Смирнов»… академики — их на Новодевичьем несть числа, а еще больше военных, самых высоких рангов.

Вскоре пришла небольшого роста миловидная женщина и привычно и деловито стала выдергивать сорняки, убирать завядшие цветы. Я уже был с ней знаком. Лидия Семеновна Лапина. Вот уже тринадцать лет каждую неделю она приходит на могилу Шульженко и приводит ее в порядок. Когда-то, еще при Брежневе, Лапина занимала высокие, ответственные посты в Министерстве пищевой промышленности, а последние десять лет жизни К. И. Шульженко была постоянно с ней. Лапина подолгу жила в небольшой квартире Клавдии Ивановны на улице Усиевича, что неподалеку от метро «Аэропорт». Именно из этого дома Клавдию Шульженко увезли в клинику Четвертого медицинского управления (раньше ее называли «Кремлевкой») на Открытое шоссе, откуда она уже не вернулась.

Впрочем, вся наша жизнь — это прощание с прошлым. Мы постоянно где-то бываем в последний раз, кого-то видим в последний раз, а потому и последний путь каждого из нас — всего лишь мгновение на земле перед началом бесконечного путешествия…

Лидия Семеновна Лапина, увидев меня, виновато улыбнулась:

— В прошлом году много народу пришло. И Кобзон был, и Оля Воронец, ее соседка и подруга. Внучки были. Почитатели, поклонники. Может, еще подойдут.

Я ждал. С тех пор, как я был здесь в последний раз, прибавилось несколько десятков имен. С некоторыми из них я был хорошо знаком. Памятники, плиты, а иные — заросшие травой, без присмотра. В одном ряду имена: «Иван Козловский», «Евгений Леонов», «Олег Борисов», «Иннокентий Смоктуновский», «Аркадий Райкин». Изумительной красоты мраморный бюст Сергея Бондарчука…

Мы с Лидией Семеновной возвращались по аллее назад. Из-за каменной ограды доносился веселый гомон Лужниковской ярмарки, но, странное дело, он не был ни неуместным, ни оскорбительным. Мы сели на скамейку. Дождь затих. Позади нас — надгробие Сергея Алейникова, знаменитого когда-то киноактера. Нас окружали величавые тени, полные достоинства и самодостаточности.

— Она очень любила желтый цвет. Как вы угадали с желтыми цветами. У нее спальня и ванная были все в розовом. Она любила говорить: «Я живу в розовом цвете и розовом свете». Последний раз я ее видела за два дня до… — она остановилась и тревожно посмотрела на меня. — Клавдия Ивановна меня не узнала. Она вообще уже никого не узнавала. Вы спрашиваете, отчего она… У нее в больнице развился инфаркт, а вообще-то рассеянный склероз. Правда, некоторые говорят, что она последнее время была не в себе. Это не так. Забывала, да, не всегда узнавала. Но ведь ей уже было семьдесят восемь! За несколько дней до того, как ее увезли на Открытое шоссе, ее фотографировали. Она улыбалась. Врачи рассказывали мне, что, когда Клавдия Ивановна приходила в себя, она порывалась встать и беспрестанно повторяла: «К роялю! К роялю!» Словно чувствовала, что у рояля ей будет легче. Вся ее жизнь, такая блестящая, у всех на виду, и такая сложная, подчас тяжелая на самом деле, — прошла у рояля. Он ее спасал. Он ее лечил. Он был единственным, который не предавал. Никогда. В эти последние мгновения ей казалось, стоит подойти к роялю, и боль отступит, речь вернется. Почему же они не пускают ее к роялю. «К роялю! К роялю!» — взывала она и объясняла, объясняла, почему ей надо к роялю. Но ее не слышали. А если слышали, то не понимали.

Она начинала говорить с Вечностью.

С Москалевки в центр города добираться было непросто. Но им повезло. В конце Владимирской, у больнички, стоял извозчик. Миля и Клава вспорхнули на сиденье. Извозчик осторожно спросил:

— Деньги-то у вас есть, барышни?

— Есть, есть! — замахали руками девушки. — На Сумскую, и поскорей!

В Харькове начиналась весна. Стояла середина марта, на дороге блестели огромные лужи. Пахло талым снегом и лошадиным потом. Миля Каминская, девушка с красивым прямым носом и высокой грудью, без умолку болтала. Клава ее не слушала, она чувствовала, как где-то внутри поднимается нехорошая волна страха.

— Зачем? — Миля округлила свои черные, с длинными ресницами глаза.

— Ну и выходи. Я одна поеду. — Миля надулась.

— Езжайте. Не слушайте ее, — скомандовала Миля.

Театр находился почти напротив женской гимназии Драшковской, где еще год назад учились девочки, пока гимназию не закрыли. А мадам Драшковская исчезла. Поговаривали, что ее забрали в губчека, а потом куда-то выслали.

Клава боялась, что увидят, как она расплачивается с извозчиком, Миля же, наоборот, с вызовом смотрела по сторонам и жалела, что на улице нет ни одного знакомого.

В переулке на двери большого старинного здания было начертано: «Вход для г. г. артистов. Посторонних просят не беспокоиться». Клава решительно толкнула дверь. Та не открывалась. Потом еще. Еще. Дверь не поддавалась.

— На себя, дура! — зашипела Миля.

Они вошли в театр. Первый раз в жизни — со служебного входа.

Театр этот гремел на всю Россию, Его руководитель Николай Николаевич Синельников был знаменит и известен не менее, чем Станиславский, Вахтангов и Мейерхольд. В начале века он работал в театре Корша. Но скоро ушел оттуда. Каждую неделю играли премьеру — это было не для него. Он вернулся в Харьков и подолгу работал над каждым спектаклем. Он любил артистов. Невозможно назвать всех, кто считал себя учеником Синельникова: В. Н. Давыдов, М. Г. Савина, Н. М. Радин, М. И. Тарханов, М. М. Блюменталь-Тамарина… «Я поставил задачей всей своей жизни, — писал Н. Н. Синельников в книге „60 лет на сцене“, — культивировать, растить, чеканить актерское дарование». Именно у Синельникова в Новочеркасске в 1893 году дебютировала великая русская актриса В. Ф. Комиссаржевская. Вернувшись в Харьков в 1910 году, он открывает на Сумской театр, который с тех пор называют Синельниковским. Театр этот существует и поныне и называется драматическим театром им. Т. Шевченко. В фойе висят портреты тех, кто когда-либо служил в этом театре. Среди прочих других портретов — небольшая малоизвестная фотография совсем юной Клавы Шульженко…

Источник

Оцените статью
Мой дом
Adblock
detector